Тема любви и долга в творчестве л н толстого (на материале романов анна каренина и война и мир)

потом поправится, — сказала княгиня Бетси.
 — Даже после брака? — Шутливо сказала жена посланника.
 — Никогда не поздно раскаяться, — сказал дипломат английскую пословицу.
 — Вот именно, — подхватила Бетси, — надо ошибиться и поправиться. Как вы об этом думаете? — Обратилась она к Анне, которая с чуть заметною твердой улыбкой на губах молча слушала этот разговор.
 — Я думаю, — сказала Анна, играя снят перчаткой, — я думаю ... если сколько голов, столько условий, то и сколько сердец, столько родов любви [15, 8, 164]".
сдаваясь на первый взгляд — светской незобов "связанность этого разговора в действительности таит в себе напряженный внутренний смысл, который поставлен на несдержанно нарастающими чувствами Анны и Вронского, и дальнейшем раскрытием своего сокровенного содержания странным образом совпадает с рассуждением В. Г.Белинського о разуме и сердце в статье «Взгляд на русскую литературу 1 846 года». Критик утверждает, что в основе единства личности лежит духовное начало. «Что составляет в человеке его высшую, его благороднейшую действительность? — Конечно, то, что мы называем его духовностию, то есть чувство, разум, воля, в которых выражается его вечная, непреходящая, необходимая сущность». «Чувство — разум — воля» — классическая трихотомия в понимании и объяснении человека философией и психологией. Но Белинский не может не поставить перед собой вопрос о материальный субстрат этих составляющих духовности: в этот период критик занимается не «трансцендентным я», а вполне конкретным человеком [6; 11]. «Вы, конечно, очень цените в человеке чувство? — Прекрасно, — так цените же и этот кусок мяса, який трепещет в его грудь, який вы называете сердцем и которого замедленное или ускоренное быение верно соответствует каждому движению вашей души» [16; 9; 35-36].Отождествление души и сердца проведено не на основе каких-то открытий психофизиологического типа, а естественно, таким же естественным и даже обходимо образом, каким оно уже проведено в вековой традиции народного мероприятия, утвердив в Библии и в фольклоре.
Фиксируя любой движение чувств, Л. Толстой в «Анне Карениной» настроен не только вперед, к результату, но и назад, к исходной точке зарождения этого чувства. И самое главное: проявляется движение чувства умом или источник его — сердце? Художественно же важно зафиксировать, как протекает процесс рационализации чувств и как мнение «очувствляется». Захватывающий точное описание этого процесса представлен в знаменитой сцене встречи Карениных на вокзале. Вся беспощадная правда отношений разоблачена через изображение механизма взаимопроникновение, «обмен» чувств и мыслей.
Анна видит лицо мужчины: "Ах, Боже мой! отчего у него стали такие уши? Подумала она. []". Ощущение-восприятие сразу переведены в форму вопроса (от чего?), Который настолько необычный и простой. Что значит «стали»? Уши не могли физически измениться за время отсутствия Анны. А что же изменилось? Изменилась героиня — ее восприятие знакомого, привычного изменилось под влиянием эмоций, пробужденного сердца. Здесь же зафиксировано: «... неприятное чувство щемило ее сердце». В мгновенном самоанализе собственных чувств Анна позволяет разительном ее «чувству недовольства собой» пробить стену, если бы сказали психоаналитики, «катектируваты» собственные установки и полностью осознать, то есть дать себе отчет в природе пережитых эмоций: ".прежде Она не замечала этого чувства, теперь она ясно и больно ПОЗНАЛ его [15; 8; 472]".
«Анна бессознательно обманывала себя: эмоция была независимо от интеллекта. Но эмоции, перейдя порог „катексиса“, зарядили своей энергией сознание, сыграв решающую роль в самосознании собственной идентичности »[1, 28].» Эмоциональный срыв, сердечный движение, таким образом, не просто очищает сознание, но ставит ее при полном свете сознания перед моральным выбором [6, 11]«.
Бывшая, Анна которая шла по велению сердца, согласного с умом, осталась за чертой» прекрасного ужаса метели «и тилькт во сне,» когда она не имела власти над своими мыслями " [6, 15], оставалась тождественной себе, но уже новой, которая попробовала «ужас». Анна потеряла свойство користуватисмя «внутренними весами», которые когда-то безошибочно определяли гармоничное отношение повеление чувств и меры разумной об "объективности их в поступках, в поведении. Разум и чувства не превышали друг друга и не диктовали друг другу своих требований.
Именно поэтому нет много нравоучений. Мораль одна: герои не ищут моральных оправданий, понимая, что окончательный суд в своем уме и сер
дце.
Эмоции, которые достигли силы эффектов, страстей, действительно выступают роковой силой, и сердце, отождествляя Анной с любовью, будто подчиняется логике страстей. Однако сердце подчиняется и второй логике — логике, которая присуща ему изначально как «средоточием нравственною жизни» [8; 205].
Сердце Анны, «новой» Анны переживает одну из самых сильных эмоций — стыд. Она не может «без мучительной боли стыда» вспомнить короткую сцену разговора с человеком перед прыжками. И именно чувство стыда заствляе краснеть. Причем краснеют и Анна, и Вронский, но мотивировано это по-разному.
Румянец на лице Вронского — это румянец стыда человека, отступила от правил. Ранее он отдавался всякой страсти не краснея, понимая без участия сердца. Теперь оно включено в процесс эмоциональных преживань и реакций. Анна краснеет не от обиды на себя из-за нарушения «правил», а от сознания распада собственного я. Нарушена работа собственного ума — «ума сердца».Сердечная логика ума и сердечная логика страсти разделены, и это размывает, разрушают совокупностью личности.
Собственный опыт художника убеждает его, по крайней мере, в одном: измене человека. Обратим внимание, что и ум Вронского, и ум Анны меняется под влиянием полчуттив. Один осознает свое чувство, и это чувство подталкивает страсть, вторая осознанием отрицает страсти и в течении подчиняет себе и сознание.
Это противоречие борьбы и корректировки чувств разумом и показывает Толстой. Анна каждое чувство доводит до уровня сознания.
Причина трагедии не в любви, а в сердце героини. Ее сердце переживает род любви, к которому оно подвешенное, который является губительным для него. Сердце Анны Карениной слишком открыто для страстей, диформуе его главную цель: быть открытым для добра.
И.2. Элен Курагина и ее брат Анатоль — люди, вызывают страсть, а не любовь
Пьер — богач и граф Безухов, женат на красивой женщине в мире. Но стал ли он от этого брака счастливым? Нет.
Что касается Пьера, то долгое время на наших глазах он делал одну ошибку за другой, неразумные и глупые поступки: защищал революцию и Наполеона в гостиной Шерер; нарушил данное князю Андрею честное слово и поехал в Курагина, чтобы участвовать в бурных шалостях с медведем; зачем-то рекомендовал князю Андрею Бориса; подвергся чувством к Элен и женился на ней.
Вот, возможно, главное: увлекшись Элен, Пьер почувствовал, что «между ним и ею не было уже никаких преград» []. Это же чувствует Наташа, что влюбилась в Анатолия. Брат и сестра Курагины, красивые люди, умеют расположить к себе пристрась, но не любовь, потому что любовь — это прежде всего духовное чувство.
Анатоль Курагин, привезенный